Солнцеворот: апрель

Аромат весенних листьев

По лесу расплескались медуницы
Шальными разноцветьями весны,
Расщебетавшись, суетятся птицы
По веткам наклонившейся сосны.

Шумят по рощам радостные трели,
И ветерок танцует меж ветвей,
Где, спрятавшись в берёзовой кудели,
Звенит оркестром скромный соловей.

Солнцеворот: март

Снег потемнел, сугробы размывает
Звенит, проснувшись, быстрая река.
Весёлый ветер в кудри завивает
Танцующие в небе облака.

Ещё гудят колючие метели
И по ночам трескучий бьет мороз,
Но птичьи трели ярче зазвенели
Не испугавшись холода угроз.

Зелёной дымкой почки распустились
На ивах, что склонились у реки,
По балкам и оврагам покатились
Серебряные ленты-ручейки.

Вконец зима разбужена капелью,
И, уходя, однажды поутру
Приветствует последнею метелью
Весёлую и дерзкую сестру.

Солнцеворот: февраль

Увиты позёмкой просторы полей,
Петляют в сугробах дороги,
И мачты заснеженных рощ-кораблей
Шумят в затаённой тревоге.

За синей вуалью не видно ни зги,
Вороны над соснами кружат,
И кажется, будто соседи-враги
Наслали суровую стужу.

Вокруг — никого… и дороги длинны,
И в страхе душа не на месте,
И волки во славу холодной луны
Поют заунывные песни.

Торопится недолгий зимний день…

Закат во мгле холоднойХолодные ночные тени тают —
Над лесом занимается заря,
И жарко, нестерпимо полыхают
Вершины елей, пламенем горя.

Под утренними звонкими лучами
Искрится снег, играет синевой.
Измученная долгими ночами
Сосна качает белой головой.

Курится дым над тихою деревней,
Лошадка тянет бочку от реки,
У вросшей в землю лесопилки древней
Дрова на сани грузят мужики.

Но вот, едва начавшись, угасает,
Торопится недолгий зимний день;
На мягких лапах елей повисает
Струящаяся синью ночи тень.

Вновь сумерки сгущаются над лесом,
Деревню накрывает тишина —
И на поля взирает с интересом
Задумчивая полная луна…

Холодные поля

Холодные поляПод облачной мохнатой пеленою
Холодные раскинулись поля.
Бурьяны полегли сырой волною,
Застыла потемневшая земля.

Пришла пора, и острые метели
С широт полярных весело летят.
Насупились серебряные ели,
И реки хрупким панцирем блестят.

Ноябрь. Уж зима не за порогом —
Спешит на тройке сумрачных коней
По тронутым позёмкою дорогам
Со свитою волков — коротких дней.

На пороге

Лес поздней осенью

На лужах — лёд,
Хрустят стеклом дороги;
Прозрачен лес,
Нахохлились дома…
— Кто там?
Кто валенками топчет на пороге?
— Зима.

Берёзами оплаканное лето

Берёзами оплаканное лето
Уплыло за туманный горизонт.
В развитие осеннего сюжета
Я выхожу, зажав под мышкой зонт.

Укрывшись небом замер лес притихший,
Шуршат тропинки падшею листвой.
Брожу, вдыхая воздух перестывший,
И слушаю ворон над головой.

Галдящим хороводом кружит стая,
Купая крылья в низких облаках,
С холодным ветром весело играя,
И криком дерзким тучи разрывая,
Увязшие в промокших ивняках.

У каждой земли есть любимый сезон…

Последний день тепла

У каждой земли есть любимый сезон —
Задумчива осень России…
Плывёт над полями серебряный звон
Под куполом ветреной сини.

Кружит журавлей отлетающий клин,
И золотом плачут берёзы,
Под тающий шёпот дрожащих осин
Роняя шуршащие слёзы…

 

Нарушив долгое молчанье, стараюсь подобрать слова…
В день осеннего равноденствия, в последний день бабьего лета, когда за окном уже гудит холодный ветер.

Там, где творил Левитан

Владимирская область, Липна

Владимирская область, Липна

Левее на реке стояла мельница (там сейчас какие-то рухнувшие сараи), а омут был перед ней — где излучина. Картина «У омута», первоначально написанная в селе Затишье Тверской губернии, была уже куплена Третьяковым, но Илья Репин раскритиковал воду — и Левитан взялся переписать (об этом сохранилось его письмо Третьякову). И переписал — по этюдам, выполненным именно тут, на омуте похожей мельницы.

У Пекши - вблизи дома, где квартировался Исаак Ильич Левитан.

У Пекши — вблизи дома, где квартировался Исаак Ильич Левитан.